В этот день он больше не объявлялся. Назавтра, протомившись в неизвестности до четырех дня, Дейв отправился в адвокатскую контору. Напрасный труд. Секретарша сообщила, что Лейн не может его принять: занят; беседует с клиентом.                                                          
Гэллоуэй, к своему удивлению, уже не только не терзался от мелких уколов, вроде этого отказа, но даже перестал обращать на них внимание. С тех пор как выяснилось, что делать ничего не нужно, время потеряло,' всякое значение. Дейв часами не вставал с кресла или простаивал у окна; чтобы прибрать у него в номере, горничной приходилось дожидаться, когда он спустится. поесть.                                                              
Однажды в дверь постучали, и какой-то человек, судя по виду полицейский в штатском, вручил Дейву повестку явиться на следующий день в суд в качестве свидетеля.
Пришел он на полчаса раньше, и. ему показалось, что Уилбер Лейн, который разглагольствовал, окруженный несколькими слушателями, нарочито не замечает его.
В зале суда на светлых деревянных скамьях уже сидело человек тридцать, главным образом женщины. Прочие слонялись по коридору, болтали, курили.
Дейв заметил доктора Ван Хорна с Джимми, но доктор, отвернувшись от него, поспешил навстречу адвокату и заговорил с ним запросто, как со старым знакомым. Была здесь и Изабелла Хоукинс, на этот раз вместе со своим сыном Стивом. Ни Изабелла, ни Стив с ним не поздоровались.
Какой-то   молодой  репортер   весело, спросил  у  него:
—  Волнуетесь?
В ответ Дейв натянуто улыбнулся. Он надеялся увидеть, как приведут сына, не Зная, что Бен уже полчаса находится в кабинете окружного прокурора.
За несколько секунд до того, как в коридоре зазвонил колокольчик судебного исполнителя, Лейн наконец удосужился заметить Гэллоуэя.
—   Я вызвал вас на всякий случай. Задам два-три ничего не значащих вопроса. А может быть, ваши показания мне и вовсе не понадобятся. В любом случае, наберитесь терпения.
—   В зал мне нельзя?
—   Только после дачи показаний.
А что, если Лейн нарочно объявил его свидетелем, чтобы удалить из зала на время судебного разбирательства? Свидетелям устроили перекличку, затем провели в комнату, где вдоль стен стояли скамьи со спинками, медные плевательницы и бачок для питьевой воды с запасом картонных стаканчиков. Дейв увидел лейтенанта, допрашивавшего его воскресным утром; тот был свежевыбрит и дружески помахал ему рукой. На одной из скамей сидела Изабелла Хоукинс, рядом, разговаривая вполголоса с Джимми Ван Хорном; примостился ее сын Стив.
Были еще какие-то незнакомые люди, и Дейв отметил женщину лет тридцати, одетую в черное,— он все время чувствовал на себе ее взгляд. Первым вызвали не лейтенанта, а другого полицейского в форме — наверняка того самого, что обнаружил на обочине пикап. Комнату свидетелей отделяли от зала суда две двери, причем одна обитая кожей, поэтому невозможно было разобрать, о чем говорят по соседству Лишь иногда доносился гул голосов и отчетливо слышался стук председательского молотка по столу.
В зал вызвали второго полицейского, затем наступил черед лейтенанта, которого допрашивали дольше, чем первых свидетелей. Те, кто дал показания, в свидетельскую комнату не возвращались. Наверно, оставались в зале, а может, уходили. Дейв понятия не имел, как все происходит: он ни разу в жизни не бывал в суде. Вдруг он услышал, как в коридоре кто-то внушительным голосом заявил, что суд не затянется и, вообще, заседание — это сплошная формальность, поскольку молодые люди и не думают запираться.                            
Четвертый свидетель смахивал на врача; наверно, это он осматривал труп Чарлза Рэлстона. Если Дейв правильно понял, свидетелей вызывали в таком порядке, чтобы их показания помогали суду установить последовательность событий. Следующей пригласили женщину а трауре,  затем объявили перерыв. Должно быть, все высыпали в коридор покурить: слышно было, как за стеной ходят взад и вперед. Свидетели не имели права выходить: у дверей сидел полицейский и никого не выпускал.
В дверях снова появился судебный исполнитель, и Изабелла Хоукинс собралась было встать, решив, что настала  ее очередь, по вызвали Гэллоуэя. В зале оказалось куда светлей, чем в тесной комнатке для свидетелей. Из-за жары два больших выходивших в сад окна были распахнуты, и в помещение доносился уличный шум. На скамьях сидело человек сто — сто пятьдесят; Дейв узнал эвертонского механика из гаража, парикмахера и даже старую м-с Пинч. Механик, единственный из всех, приветственно помахал Дейву рукой.
Дейв повернулся и только тогда увидел судью: тот один сидел за столом на возвышении, у подножия которого за одинаковыми столами разместились окружной прокурор со своими помощниками и журналисты.
Бен сидел рядом с Лилиан на скамье слева, напротив присяжных.   Оба   внимательно  наблюдали  за   залом:   то и дело, заметив новое лицо, они наклонялись друг к другу и обменивались впечатлениями.   Гэллоуэй прослушал присягу, поднял руку, объявил:



..